Сергей Дворцевой

История о Владимире Алексеевиче Фенченко, который посвятил свою жизнь ученикам и зажёг любовью к кино сердца сотен молодых кинематографистов.

Молодая девушка, приехавшая в холодную Москву на заработки, вынуждена оставить своего новорожденного ребенка в роддоме. Однако вскоре ей предстоит понять, способна ли она смириться с разлукой.

Асхат уволился в запас и возвращается в любимый Казахстан. Асхат любит степной простор, закаты и рассветы. Он любит весь этот мир. Он, бывший моряк Тихоокеанского флота, мечтает быть чабаном. И он им станет! Но вот загвоздка: для того, чтобы получить отару, ему надо обязательно жениться. А подходящая девушка во всей округе, на много километров — одна. Но зато какая! И зовут ее Тюльпан...

Пенсионер Иван Николаевич Скоробогатов - одинокий слепой старик, он живет тем, что плетет авоськи, которые затем раздает на улице первым встречным просто так, бесплатно. А белая непоседливая кошка, хоть и скрашивает его одиночество, постоянно мешает старику: то бумаги рассыплет, то запутает клубки. Проходят дни, недели и месяцы, а Иван Николаевич все плетет и плетет свои допотопные авоськи, не рассчитывая на благодарность. Если авоськи никто не берет, он горько плачет: и в присутствии киношников, и тем более когда остается один.

У Дворцевого трасса — узкая дорожка в пустыне,по которой изредка трусят запыленные грузовики. Время от времени они останавливаются на отдых; когда машин собирается несколько, появляются бродячие актеры, уйгуры — семья Ташибаевых. Они тоже ездят по пустыне на развалюхе-автобусе. Дети делают пирамиды, ложатся на битое стекло, держат в зубах увесистую гирю, а отец бьет по ней молотком. Таковы аттракционы для публики — дальнобойщиков и двух-трех чумазых ребятишек из ближайших убогих домиков. Идет шапка по кругу: «Заплатите, кто сколько сможет, а у кого денег нет — смотрите бесплатно».

Рассказ о горстке стариков, брошенных всеми в старом поселке. Раз в неделю в нескольких километрах от поселка, на станции, отцепляют вагон с хлебом, и старики толкают этот вагон до своего поселка по старым, проржавевшим рельсам, таким же забытым, как и люди…

Семья кочевника в необъятной казахской степи. Образ существования здесь вечен и неизменен. Эта идиллия райского единения с природным миром обманчива. Жизнь не бывает идиллией. Но каждое мгновенье этой жизни самоценно и самодостаточно. Может быть, это и есть счастье.