Карел Форжт

Румбурак остался совершенно один в мире людей, потому что забыл волшебную формулу. Днем он принимает образ ворона, а ночью выглядит как самый обычный человек. В один из дней, после неудачного полета, он оказывается в квартире директора школы, где превратившись в человека исчезает и прихватывает всю одежду...

Дворянин Петр Вок провел свою молодость в бесконечных кутежах и увлечениях дамами и девицами. Живя в своем замке в окружении двенадцати красавиц, пан Вок постоянно находится в состоянии озабоченности двумя проблемами: необходимостью равномерно распределять свою «благодарность» и стремлением выпутаться из хронического безденежья. Положение осложняется неодобрительным отношением к Воку императорского двора из-за его шутовских проделок. Вок решил устранить все затруднения разом, женившись на богатой дворянке и выдав замуж своих двенадцать красавиц. Но состояния у его юной супруги не оказалось, а сама она неожиданно обнаружила черты характера, родственные натуре своего беспутного мужа...

В напряженный сталинский период на рубеже 1940-х и 1950-х годов в Чехословакии также как и в СССР тех лет было снято несколько биографических фильмов, главные герои которых изображались как сознательные художники, ученые и т. д. в духе господствовавшей пропаганды. В посвящённом жизни и деятельности путешественника Эмиля Голуба фильме, сценарист Иржи Брдечка создал очень показательную историю об исключительном человеке, который, однако, сталкивается с отсутствием интереса и неприятием чешской буржуазии. Однако, здесь показана и интернациональная точка зрения — Голуб встречает в Африке британский экспансионизм и с негодованием отвергает колонизаторские методы, пытаясь помочь неграм.

Месяц спустя после немецкой оккупации маленького чешского городка. Тринадцатилетний сын командира местного партизанского отряда, несмотря на опасности, выполняет функции связного.

Обработка двух глав одноименного романа Марии Майеровой. Удивительно жизненное и убедительное повествование о жизни рабочей семьи в течение шахтерской забастовки, ещё полностью незвучащей примитивной идеологической риторикой; безмерная бедность и гордая решимость всё время поражают, ровно как недостаток жизненного контакта фабричной атмосферы, так и пролетариата. Нужда 1889 года имела подобие голода.