Жорж Дю Френ

J'aurais voulu être un danseur

Невезучий грабитель Франсуа заходит в аптеку, чтобы взять кассу, но засмотревшись на красивую девушку, терпит фиаско. Забыть синеглазую причину своего позора не удается. Франсуа начинает ухаживать за Бланш, и они решают пожениться. Но мечтатель и оригинал, он мало подходит для семейной жизни. Просматривая DVD со старыми голливудскими мюзиклами, Франсуа понимает, что больше всего на свете он хочет … танцевать.

Oncle Paul

Когда Франку понадобились уроки танцев настоящего хорошего учителя, вся его семья переехала из родной Африки во Францию, чтоб он смог заниматься любимым балетом. Внезапная трагедия, унесшая жизнь их родителей, ставит перед тремя мальчишками сложную проблему. Они совсем одни в чужой стране, есть только дядя Пол, который должен был встретить их в аэропорту, но он куда-то пропал... Мальчики решают жить самостоятельно, не связываясь с полицией и прочими государственными органами. Ведь Франку скоро сдавать экзамен и братья не хотят его подводить. Но в один день полиция сама оказывается у них на пороге. А заодно появляется и дядя Пол...

Le Temps retrouvé

Марсель Пруст на пороге смерти мысленно заново проживает свою жизнь. Его воспоминания о детстве, юности, о родных, близких, чужих переплетаются и наслаиваются одно на другое. Образы людей из прошлого: очаровательной Жильберты, любимой Альбертины, странного барона де Шарлю, парижского великосветского общества; возвращение к прежним переживаниям и ощущениям – это и есть Время, утраченное и вновь обретенное…

L'Inconnu de Strasbourg

После аварии Жан-Поль теряет память: он не помнит, кто он и как оказался во взорвавшейся машине. Но он точно помнит, что ему нужно быть 13 октября в Страсбурге. Тогда ему удастся узнать, кем он был в «прошлой» жизни. Но кто-то явно не хочет, чтобы он туда добрался.

Ma vie en rose

Как из нежного, талантливого, счастливого, всеми любимого ребенка сделать трудновоспитуемого неврастеника? Почему мальчики порой так не любят стричься? Где граница между родительской любовью и преступной жестокостью, ломкой нежной детской души? Что может быть страшнее в семь лет, чем предательство любящей и всегда всё понимавшей матери? И, наконец, главное – всегда ли уместны наши страхи, если ребенок растет нестандартным, и не есть ли эти страхи лишь оборотная сторона обывательского стремления загнать всех в одни рамки, уничтожить индивидуальность, а с ней, разумеется, и все таланты маленького ЧЕЛОВЕКА?