Мирослав Мандич

Бруно — страдающий деменцией постоялец дома для престарелых — влюблён в свою соседку Душу. Когда мужчина находится в компании соседки, он чувствует спокойствие. Однако в одиночестве прошлое с новой силой накрывает Бруно, и он начинает скучать по жене и собаке, которых уже нет в живых.

Eastalgia

В фильме раскрываются три истории любви, три европейских города, три сюжетные линии. Умудренные жизнью и уже достаточно немолодые Руслана (эмигрантка из Украины) и Владан (эмигрант из Сербии) пытаются создать свое счастье в Мюнхене. Но их внутренняя связь с Киевом и Белградом все еще достаточно сильна. Параллельно в картине идет развитие киевской любовной истории 23-летнего сына Русланы Богдана и 22-летней певицы Марии, а также развязка белградского любовного треугольника сына Владана Зорана и супружеской пары Ялены и Гюнтера.

Обычный боснийский таксист Фудо живет как и другие обыватели Сараево: участвует в торговле наркотиками, перевозит курдов через границу, наводит бандитов на дома богачей. Но в какой-то момент он решает измениться, стать положительным человеком. Однако сделать это не так просто, когда все привыкли, что ты готов к нечестному заработку. Фудо пытается балансировать между добром и злом.

Современная история о старой скрипке, которая стала яблоком раздора для главных героев картины, постигающих крайности в любви, музыке и алчности. Дора Фабиани, преподаватель игры на фортепиано, 30 лет была женой и музой успешного скрипача Майкла Фабиани. После его неожиданной смерти она обнаруживает, что была не единственной женщиной в его жизни. Дора очень глубоко переживает предательство мужа. В это время в ее жизни появляется скромный мальчик из бедной семьи. Он оказывается очень талантливым, но не имеет ни образования, ни собственного инструмента. Амир начинает ходить к ней и играть на скрипке Фабиани. Давая ему уроки музыки, Дора начинает понимать, что ценный инструмент должен непременно перейти к мальчику...

Выросшего в Германии подростка родители-эмигранты отправляют обратно в родную Югославию, которую он едва помнит. Юношу из ниоткуда отвергают и сербские одноклассники, и немецкие ровесники. Вершина телевизионного периода Жилника, где он находит органичную для себя форму документальной драмы.